Кто это был?

Мне было 13. Кольке и Витьку по 14, Жене — 16.

Под конец знойного июльского дня Женя предложил нам всем вместе посетить старое промышленное здание. В лучшие годы там была мясо — молочная ферма, в плохие годы – небольшой завод под руководством какого – то ИП, а в худшие годы, годы разрухи и простоя, здание посетили мы.

Здание находилось на отшибе деревне на заросшем поле. Болотистая местность, которую буквально «поднимали» при помощи привозного песка, постепенно возвращала себе законное пространство. Высокая влажность была отличным прибежищем для ужей, лягушек и слепней, которые и встретили нас на закате.

План был прост. Я, Колька и Витька должны были забраться на третий этаж здания, чтобы доказать Жене свое право на дружбу с ним. Довольно глупый поступок, но для нас, оболтусов, сирота, который курил как паровоз и делал все, что хочет, был очень крут.

Женя расположился на привезенных кем – то шинах, закурил и сказал, чтобы мы особо не задерживались, так как ему не хотелось уезжать в ночь.

Вход был завален досками, шинами, кирпичами и мусором, поэтому мы решили, что окно будет наиболее безопасным способом забраться внутрь. На первом этаже пахло тухлятиной. Запах убойного скота и их экскрементов вдолбился в стены, которые были украшены жуткими граффити с надписями «Он идет…», «Беги, если услышишь скрипы» и «Мама, помоги мне». Колька и Витька пошли искать лестничный пролет по левую сторону, а я по правую. По мере того как я продвигался внутрь, их шаги и нервные смешки все отдалялись и отдалялись. Было слышно, как на улице кашляет Женя.

Лестницу я не нашел. Зато нашел куклу – неваляшку, на лице которой была толстая корка какой – то вонючей субстанции. Я так и не понял, была ли кукла в крови или в чем – то другом. Ко мне подбежал Колька и сказал, что они с Витькой нашли лестничный проход, только не решались его открыть.

Прибыв к месту, я понял, почему они выбрали меня в качестве «первооткрывателя» лестничного пролета. Дверная ручка была обвязана длинными грязными волосами, которые отвратительно пахли. Рядом красовалась надпись: «Не входи».

— Вы уверены, что это та дверь, которая нам нужна?

— Да, — сказал Колька, — все остальные мы проверили.

На полу нашелся ошметок какой – то ткани, и с его помощью я открыл злосчастную дверь. Друзья не обманули, дверь действительно вела на лестничный пролет.

— Эй, ссыкло, давайте быстрее, у меня скоро сигареты кончатся и терпение, – «подбадривал» нас Женя.

Воздух был затхлым. На ступенях лежали розочки от разбитых бутылок и стекла, а еще шприцы, которые кто – то специально поставил иголкой вверх.

Второй этаж медленно темнел в сгущающихся сумерках. Там было жутко, действительно жутко. Стены были голыми, надписей не было. На отдельных участках я увидел огромные бурые пятна. На полу лежали мертвые птицы, по правую сторону валялись гвозди и лезвия. На меня накатил какой – то неосознанный страх. Колька и Витька шли за мной по пятам.

С приходом сумерек застрекотала живность в траве, где – то заухало неизвестное детскому напуганному мозгу существо. Природное многообразие давило на мою психику. Каждый писк, скрип и взмах крыльев натягивал нервы до предела.

— Давайте не разделяться, — сказал Витька, — вместе будем искать, а то уже темнеет.

Окна были выбиты, поэтому мы смогли увидеть силуэт Жени. Тот, сгорбившись, сидел на шинах и пристально смотрел на нас.

Колька достал свой фонарик и подал ему импровизированный сигнал. Женя не ответил.

В тот момент я боялся живых, а не мертвых. Боялся, что из – за угла выпрыгнет наркоман с зараженными иглами, который разозлился на нас, ведь мы не попались в его ловушку. Боялся, что мы наткнемся на толпу неадекватных алкоголиков, которые в драке перебили все бутылки.

С усилением ветра старое здание впустило в себя новые звуки. Гулкие скрипы, хрипы. На мгновение мне показалось, что кто – то ударил по пианино, слишком высоким был звук. Мозг творил безумства в надежде пробудить мой инстинкт самосохранения.

Мы уже нашли очередную дверь, чья дверная ручка была обмотана волосами, когда я понял, что звуки не были иллюзорными, их создавал не мозг. В дальней части здания, которая первая погрязла в ночи, раздались странные шорохи. Они напоминали походку хромого человека, который не мог оторвать ступни от пола. Звуки услышали Колька и Витька.

Мы напряженно прислушивались и понимали, что чем дольше мы стоим, тем различимее становятся шорохи. Мне даже показалось, что в той тьме вырисовывался силуэт.

Ночь обволакивала здание. Ведущая на первый этаж дверь уже на четверть погрузилась во тьму. Мы должны были решиться. Идти на третий этаж или спуститься вниз.

Я уже хотел взяться за дверную ручку, когда мимо меня что – то стремительно пролетело. Витька заверещал, а Колька от неожиданности упал на пол.

— Тьфу ты, крыса! – сплюнул Витька.

Крыса резко обернулась, поднялась на задние лапы и стала что – то вынюхивать.

Витька взял в руку камешек и кинул в крысу. Крыса, понимая, что ей не рады, побежала в противоположное крыло здания.

— Еще пять минут в этой помойке, и я точно сойду с ума, отвечаю, – констатировал Колька, поднимаясь с пола.

— Да ладно вам, еще один этаж и домой, — сказал Витька, — и Женя нам подарит пачку сигарет. Он обещал.

— Кстати, а где Женя? Давно его не слышно.

Подойдя к выбитому окну, Витька стал в него напряженно всматриваться. Он даже посветил Колькиным фонариком во тьму.

— Ребята, а Жени нет. Он уехал.

Мы оторопели от такой новости. Взяв фонарик, я стал освещать поле в надежде найти Женю. Но Витька был прав. Ни Жени, ни его велосипеда не было. Он уехал.

— Вот скотина, урод.

— А может он где – то прячется? – спросил Витька.

— Не думаю, он сам говорил, что вырос из подобных приколов.

Решив, что выкаблучиваться нам теперь не перед кем, мы двинулись в сторону лестницы, ведущей на первый этаж. Гнев и мат, которым мы вспоминали нашего «друга» заменили страх, поэтому мы уже спокойно подходили к двери.

— Да я его…

Колька не договорил. Перебили. В темном крыле здания раздался крик боли. Крик маленького существа, которое недавно напугало нашу троицу. Крик перешел в писк, он не прекращался секунд 20. Затем мы услышали громкий хлопок, и животное замолчало навсегда. Наступила тишина, секундная тишина, которая показалась нам вечностью. А потом мы услышали, как что – то мягко приземлилось на пол.

Это что – то было трупиком крысы. Даже не трупиком, а фаршем, который будто побывал в мясорубке.

Не помня себя, я схватился за дверь. Мне было плевать на странный клок волос, которым были обмотаны все дверные ручки этого здания. Я наступал на стекла, резина на подошве моих хлипких кроссовок порвалась, местами я ощущал холод пола на ступнях. Но мне было плевать. Мне было плевать на Кольку, который упал, было плевать на Витьку, который стал помогать ему. Я бежал. В моей голове пульсировал нереальный адреналин. Мне даже показалось, что от такого давления из носа пошла кровь.

Выпрыгнув из окна первого этаже, я наконец – то выбежал оттуда. Сзади пыхтели Колька и Витька. Живые и невредимые. Я уже увидел свой велосипед, который оставил около дерева. В мечтах уже катил из этого места домой. В мечтах…

Я споткнулся обо что – то липкое и здорово вписался коленом в камень. Боль была нереальной, но мысль о том, что я должен перевернуться на спину, сводила с ума. Если я перевернусь на спину, то я увижу то здание, а, возможно, и того, кто так изощренно и жестоко поступил с животным. Я боялся этого, боялся остаться с ним один на один, ведь Колька и Витька уже укатили, не стали дожидаться меня.

Поморщившись, я все – таки перевернулся на спину, зажмурил глаза, а потом резко их открыл. Я не уверен в том, что видел. Я не уверен в том, что это было частью нашего мира, а не иллюзией моего мозга.

Тем не менее. На втором этаже около окна, где минуту назад стояли мы, было что – то. Какой – то силуэт. Человека или нет, я не знаю. Он стоял и махал рукой. Монотонно и размеренно, будто приветствовал.

Я так бы и пролежал на траве, заворожено глядя на силуэт, если б не очередной прилив боли в колене. Я спиной пошел к велосипеду, стараясь не упускать его из виду, не поворачиваться к опасности спиной. Он по-прежнему махал.

Усевшись на велосипед, я со всей дури нажал на педали. Велосипед ехал по мокрой траве, опасно наклоняясь, но мне было все равно. Я сосредоточился на боли в колене и на той боли, которую мог бы испытать, если бы был той крысой.

Доехав до дома, я получил хорошую взбучку от родных, однако был рад их увидеть.
Осмотрев мое колено, бабушка пришла к выводу, что я получил сильный ушиб, поэтому на следующий день должен был ожидать огромный синяк. Так оно и случилось.

На следующий день я также встретился с Колькой и Витькой. Мы молча пошли к Жене, который курил сидя на лавочке подле своего дома.

— Я знаю, что вы мне хотите сказать, — начал Женя, как только увидел нас, — но вы меня тоже здорово подставили.

— Чем же? – сердито спросил я.

— А тем, что не предупредили о мужике, с которым были. Нового кореша себе нашли?

— Подожди, о каком мужике ты говоришь.

— Да о том, который за вами на втором этаже увязался, да все махал мне, будто выгонял. Я и уехал, не стал вам мешать.

Колька и Витька покрутили пальцами у виска, потому что не понимали, о чем говорил Женя. К сожалению, понимал его я.

После того случая я стараюсь забыть все, что видел. Стараюсь не думать о том, что слышал. У меня получается. Плохо, но получается. Возможно, он не хочет, чтобы его забывали…