Психиатр — это жуткая история о пожилой паре, чей сын замкнут и отказывается выходить из своей комнаты. Он основан на сочетании двух различных японских историй.
Я психиатр по профессии и за свою карьеру имел дело со многими людьми, у которых были странные и необычные проблемы. Однако один случай особенно беспокоил меня больше, чем любой другой.
По соседству со мной жила семья из трех человек. Они были супружеской парой в возрасте 60 лет, и у них был сын, которому было около 30 лет. Сын был тем, кого мы называем в Японии “хикикомори”. Кто-то интровертный, замкнутый и изолированный. Кто-то, кто отошел от социальных контактов.
Сына мы так и не увидели. Люди, которые являются хикикомори, обычно запираются в своих комнатах и избегают других. Я не слышал о его состоянии непосредственно от его родителей. Я предположил, что они не хотят это обсуждать. В Японии люди очень заботятся о внешности, и иметь сына, который является хикикомори, — это позор.
Шли дни, и их сын все реже и реже выходил на улицу. В конце концов, он вообще не выходил из дома. Каждую ночь из окна его спальни доносился яростный голос матери, которая кричала и кричала на него. Всякий раз, когда я встречался с бедной женщиной, она улыбалась и здоровалась, но на ее лице читалось напряжение. Она побледнела и осунулась.
Прошло почти шесть лет с тех пор, как кто-то видел сына. Однажды отец постучал в мою дверь и попросил меня прийти к нему домой. Он знал, что я психиатр, и поскольку мы были соседями, я решил сделать все возможное, чтобы помочь семье.
Когда мы подошли к входной двери, мать уже ждала нас. Она повела меня наверх, в комнату своего сына.
Она стукнула кулаком в дверь и закричала: “мы входим!”
Затем она ворвалась в комнату и закричала: «Ты собираешься спать вечно? Вставай, ленивый бездельник!”
Прежде чем я понял, что происходит, она схватила клюшку для гольфа и начала бить спящую фигуру под одеялом. На мгновение я онемел, видя, как она правит удар за ударом. Затем я бросился в бой, схватил клюшку для гольфа и потащил ее из комнаты.
Я поспешила в дом, чтобы проверить, как там ее сын, но, откинув покрывало, не поверила своим глазам. Под простыней лежал мумифицированный труп.
Я стоял там в абсолютном изумлении, уставившись на груду костей и старой кожистой кожи.
Отец подошел ко мне, стыдливо опустив голову.
“Я хотел, чтобы ты увидел мою жену, — сказал он. — Это продолжается уже много лет. Я больше не могу этого выносить…”
