Все, что вы можете съесть, — это страшная история о маленьком мальчике и его отце.
Когда я был ребенком, мой отец всегда говорил: “Если ты что-то убьешь, ты это съешь.” Полагаю, это звучит достаточно разумно, но мой отец всегда заходил слишком далеко.
Я помню, как это случилось в первый раз. Мне было всего 3 года. Я наступал на муравьев. — Соскреби их и съешь, сынок!- он зарычал. Я бы не стал этого делать. Я закричала и попыталась убежать, но он схватил меня и запихнул муравьев мне в рот, одного за другим. Потом меня стошнило.
Однажды, когда мне было 4 года, отец поймал меня за тем, что я отрываю крылья мухам. “Ты можешь съесть их сейчас или позже, — сказал он. Я заплакала, но он поймал муху и заставил меня открыть рот. Затем он бросил его в рот и заставил меня проглотить. Несколько недель спустя мне казалось, что я чувствую, как внутри меня жужжит муха.
Когда мне было 6 лет, я сделал лук и стрелу из палки и куска тетивы. Я бегал по заднему двору, стреляя из лука в кусты, когда мимо пролетела птица. Я случайно ударил его, и он упал на землю у моих ног. Отец смотрел в окно. — Несите его внутрь!- закричал он.
Отец заставил меня смотреть, как он выщипывает все перья, чистит птицу и потрошит ее. Затем он бросил его в кастрюлю с кипящей водой. Когда мясо было готово, он положил его на тарелку и поставил передо мной. Он был похож на крошечного цыпленка. — А теперь ешь, — приказал он. Слезы катились по моим щекам. Отец стоял надо мной и следил, чтобы я съел все до последней крошки.
Мой отец был не так уж плох. Он купил мне щенка на мой 8-й день рождения. Через несколько месяцев он решил научить меня водить машину. Когда мы выезжали с подъездной дорожки, я услышал хруст и ударил по тормозам. Мы вышли из машины, и когда я увидела свою любимую собаку, раздавленную одним из задних колес, я упала на колени и разрыдалась.
— Ты же знаешь правила, — сказал папа.
Я начал трясти головой и кричать: «Нет! Нет! Нет! Нет!”
Мой отец подобрал мертвую собаку, а я побежал в поле. Следующие два дня и две ночи я провел в лесу, крепко спал. Мне было холодно и голодно, но я не хотела идти домой.
На третью ночь я ждал, пока не стало поздно и все огни не погасли. Затем я как можно тише забрался в кухонное окно и заглянул в холодильник.
Внезапно я услышал голос отца, доносившийся из темноты. — Ваш обед на столе, — сказал он.
Он включил свет и кивнул на большое блюдо на столе. Там лежала моя любимая собака, поджаренная до хрустящей корочки, с яблоком в зубах.
Я попытался убежать, но он схватил меня за шиворот и повалил на стул. Я не могла перестать кричать и плакать, но ему было все равно.
Взяв нож и вилку, отец отрезал кусочки от собаки и положил их мне на тарелку. Он заставлял меня есть, пока я не почувствовала, что мой желудок вот-вот лопнет.
Что-то внутри меня сломалось в ту ночь. Я больше не мог этого выносить. Тут-то я и начал строить планы побега.
Однажды рано утром, перед самым рассветом, я оделся и собрал сумку. Затем я тихонько открыла дверь своей спальни и на цыпочках вышла в коридор.
На верхней ступеньке лестницы стоял мой отец. Он уже ждал меня.
— Куда-то собрался?- он усмехнулся.
Я попыталась пробежать мимо него, но он преградил мне путь. Я случайно врезался в него, и он потерял равновесие. Все, казалось, происходило в замедленной съемке. Я увидел, как отец упал навзничь, и протянул руку, чтобы схватить его, но промахнулся.
Он скатился вниз по лестнице, ударяясь о каждую ступеньку, и приземлился с глухим стуком. Я побежал вниз по лестнице, чтобы попытаться помочь ему, но это было бесполезно. Его шея была вывернута под странным углом, а мертвые глаза смотрели на меня. Я начала безудержно плакать.
Я все еще плакала, когда включила духовку и пошла в сарай за топором.
