Нехороший дом

Наша приятельница Вера мечтала жить в своем доме, и однажды муж ей этот дом построил. Все, как надо — престижный коттеджный поселок, приличный участок, дизайнерские интерьеры, обстановка вся новье, буржуазный шик в полный рост.

И стали они жить-поживать, но что-то неспокойно.

По уверениям Веры, в доме было неладно.

По ночам шевелились занавески, словно от сквозняка. Вдруг становилось резко холодно, хотя котел в подвале пахал вовсю. И вообще — наваливалась непонятная жуть. Собаки Веры, два здоровенных питбуля, ссались как малые дети, и лезли ночевать в комнату к ребенку. Комната ребенка — единственное место где было спокойно. Дошло до того, что Вера и сама спала у Васьки, и две собаки, а муж Веры был человек деловой во всю эту фигню не верил, но и он как-то пришел и спал у Васьки на ковере, потому что повадилась по ночам ходить к нему белая кошечка, садилась на грудь и начинала умываться, и от этого ему становилось душно и жутко.

Наконец, они уехали все пожить месяцок-другой в Европе, а в коттедж запустили сына Вериного мужа от первого брака. Этот мальчик видел смысл своей жизни в непрерывных праздниках. Он немедленно созвал друзей, чтобы в своей фирменной манере устроить гудеж на два-три дня, но гудеж внезапно кончился наутро, когда друзья оболтуса и он сам выскочили из дома, попрыгали по машинам и уехали. Что их там так напугало — бог весть, все опять же говорили о белой кошечке, но как может шайку двадцатилетних оболтусов напугать какая-то кошка? Дело было темное.

Опять же звали служителей различных культов. Не помогло. Хозяин, как человек упорный и влиятельный положил добраться до истины. Не знаю, как с истиной, но единственно возможное объяснение нашлось. Бригада рабочих строила коттедж-строила и тут один из них заболел, лег и помер. Перед смертью просился домой. Документов у него не было, адреса родни никто не знал, поэтому его без шума просто прикопали на участке, а где именно? Никто опять же не помнил, дело было ночью.

Хозяин перерыл участок, мысля найти останки и отвезти их хотя бы на примерную родину покойника, в бывшую солнечную республику, но ничего не нашел. Не исключено, что работяги зарыли его прямо в котловане, или просто все набрехали в порыве классовой ненависти.

Дом пришлось продать. Вера убивалась, как по покойнику — собственно, и по покойнику тоже. Ничего из дизайнерской обстановки она взять не могла в городскую квартиру. Раздарила кое-какие вещички знакомым. Мне тоже особенно некуда было расставлять кушетки и секретеры, и я взяла только шторы из столовой — шикарные, из пурпурной тафты. Они повисели немного, но вскоре перестали мне нравиться. Что-то неприятное было в этих занавесках — то колыхнутся не в лад, то словно бы тень за ними промелькнет…

В общем, я их выбросила. А дом так и стоит пустой. Не знаю, кто его купил, и что с ним сталось.

Но все не идет у меня из головы эта белая кошечка. Кто она была?