Страшная история ужасов Мэри Элизабет Коссман о семи мужчинах, которые оказываются выброшенными на остров с диким убийцей на свободе. Впервые она появилась в журнале Weird Tales magazine (ноябрь 1933 года).
Ландерс вогнал еще один осколок снаряда в гниющее бревно. Остальные шестеро вяло наблюдали за происходящим, а Кларк беззвучно считал.
— Пятнадцать, — закончил он вслух. — Пятнадцать дней с тех пор, как ЗАТОНУЛ лайнер. Господи! Мы пробыли на этом богом забытом острове всего две недели! Кажется, что прошло по меньшей мере пятнадцать лет с тех пор, как я ел хорошую квадратную еду. МММ … думаю, я отдал бы свой уголок в аду за редкий бифштекс… с луком, — мечтательно произнес он. — И куча жареной картошки высотой с мою голову!”
— Заткнись!- яростно рявкнул Эллис, хмуро глядя на говорившего. “Не делай все еще хуже, чем есть!”
Они прижались друг к другу на белом песке, семеро мужчин, которые не нашли бы ничего общего там, в Нью — Йорке, но которые теперь были спаяны вместе, чтобы обмануть своего общего врага-смерть. Семь пар глаз смотрели на бесконечное пространство зелено-голубой воды, туда, где солнце только что погрузилось в море. Ландерс задумчиво оглядел собравшихся. За эти бесконечные пятнадцать дней он хорошо узнал их, своих товарищей.
В этом безумном хаосе, когда корабль пошел ко дну, инстинкт жизни толкнул их в маленькую спасательную шлюпку и вытащил из парохода, тяжело барахтаясь в гневном море. Многие погибли, но спасательный корабль, который телеграфировал о своем приближении, должно быть, подобрал большую часть груженых лодок. Но один остался неучтенным, с горечью размышлял Ландерс, лодка с семью людьми. Они метались всю эту ужасную ночь, и смерть настигала их с каждой высокой волны, а когда наступило утро, лодка с глухим стуком ударилась о выступающий риф — голый, шириной в двадцать футов, но все же берег.
Они радостно выбрались из своего дырявого суденышка и прильнули к холму, а когда солнце поднялось выше, прилив отступил, открыв маленький островок площадью около квадратной мили. Плавающие бревна и мертвая рыба лежали на пологом берегу, а за ними в мягкой грязи они нашли запас пищи — устриц. Поэтому они ждали, скупо попивая воду из двух своих скудных бочонков и питаясь моллюсками; сначала уверенно, потом с надеждой, наконец отчаянно.
Днем флаг, сделанный из их рубашек, развевался на вершине холма, призывая случайно проходящие корабли на помощь. Ночью горел небольшой сигнальный костер, осторожно подкармливаемый плавником, собранным с берега во время отлива. При самом низком отливе семеро зарылись в мягкую грязь в поисках моллюсков, которые они сложили вокруг сигнального флага, и когда море поднялось, чтобы покрыть все, кроме этого маленького холмика, они держались там вместе, пока не кончился прилив.
Но семеро мужчин, размышлял Ландерс, не могут бесконечно жить на воде в двух маленьких бочонках, имея в своем рационе только моллюсков. Напряжение сказывалось на них всех, и каждый удивлялся стараниям других не показывать этого. Ландерс украдкой вглядывался в каждое знакомое лицо в тускнеющем свете. Там был Огден, блефующий и добродушный клепальщик, который, выиграв баснословную сумму на больших скачках в Агуа-Кальенте, отправил его за границу, чтобы удовлетворить свою тоску по путешествиям. Там был Эллис, угрюмый, мелочный и неграмотный старый техасец, чья крошечная ферма однажды чудесным образом извергла нефть.
Там был Андерсон, симпатичный, но скрытный, девятнадцатилетний паренек с затравленным взглядом, выдававшим причину его отъезда из Америки. Там был Кеншоу, спокойный и жизнерадостный человек средних лет, врач, направлявшийся на восток, чтобы экспериментировать с монгольскими лихорадками. Там был Риттерс, такой же вспыльчивый, как и высокий, по его собственному признанию “телохранитель большого парня” — “большой парень” был печально известным пивным бароном, который, вероятно, сбежал в другой спасательной шлюпке.
Там был Кларк. безмятежный и невозмутимый перед лицом надвигающейся опасности, человек-шарлатан с неутолимым желанием двигаться дальше и достаточно большим наследством для этого. И еще был он сам, Мартин Ландерс, посланный своей фирмой за границу, чтобы привести в порядок их парижский филиал, прежде чем он сможет вернуться — или послать за ним, в зависимости от времени, необходимого для адаптации, — своей женой и маленьким сыном.
О, у них у всех были свои заветные маленькие планы, с горечью размышлял Ландерс, — планы, столь эффективно разрушенные, когда вспыхнул пожар в трюме лайнера. Он вздохнул и бросил использованную спичку в сигнальный огонь, с отвращением взглянув на кучу устриц вокруг сигнальной вспышки.
— Наступает ночь … — пробормотал доктор Кеншоу.
— Да, — сказал Огден. “Еще одна ночь.”
— Пора надеть носовой мешок, — с горечью произнес маленький Риттерс. — Передайте мне перочинный нож, Ландерс.”
Ландерс протянул короткий клинок говорившему. Риттерс, бормоча что-то себе под нос, взял ее и принялся вскрывать одну за другой устричные раковины. Одну из них он иронически протянул доктору. Кеншоу отвернулся с гримасой отвращения.
— О, перестаньте, доктор!- усмехнулся стрелок. — Морепродукты в нашем заведении — это летучая мышь в городе!”
Огден с отвращением сплюнул.
“Лучше возьмите его, сэр, — настаивал тихий мальчик слева от Кеншоу. “Мне нужно поесть … ну, ты понимаешь.”
Доктор медленно кивнул и заставил себя проглотить моллюска, давясь при этом.
— Для меня нет!- яростно воскликнул Эллис. — Думаю, я лучше умру с голоду, если ты не против.- Он угрюмо посмотрел на Ландерса.
Ландерс ответил ему взглядом, полным неприязни к хорошей забаве для сквокера.
“Я все еще думаю, что мы должны попытаться, — проворчал Эллис. “Мы, должно быть, совсем сбились с пути пароходов, и рано или поздно обязательно наткнемся на один из них. Зачем торчать здесь, на этом гнилом острове два на четыре?”
“Ты же знаешь, ЧТО ЭТО было бы самоубийством. Эллис, — бесстрастно произнес Ландерс. — Лодка медленно дала течь, когда мы ударились о риф. Но даже если бы мы могли его заткнуть, это означало бы оставить наши запасы продовольствия. И как мы можем знать, как скоро корабль—”
“Ну, у нас кончается вода, — зловеще напомнил техасец. — Если нас не заберут в ближайшее время.…”
“Ай, иди спать!- прорычал Кларк. который уже растянулся на камнях за линией прилива. “Кто сегодня дежурный?”
“Да, — неуверенно ответил Андерсон, — первая половина, и Огден меня сменяет.”
— Ну, смотри не засыпай на нас, как в прошлый раз.- Эллис обратил свое недовольство на юношу. — Как будто ты не пропустил корабль.”
Лицо мальчика в мерцающем свете костра выглядело расстроенным.
“Ай, заткнись!- прорычал Огден. Парню всего девятнадцать — он не мог не заснуть. Он шумно зевнул и плюхнулся на песок. и закрыл глаза. Через мгновение он уже спал, как здоровый зверь. Наконец все они растянулись вокруг маленького костра, достаточно далеко, чтобы избежать его Жара в душную ночь, но достаточно близко, чтобы быть вне воды, когда поднимется прилив. Только Андерсон сидел, уставившись в темноту. Не было слышно ни звука, кроме плеска волн о ванну, прерывистого потрескивания огня, тяжелого дыхания спящих. Мальчик напрягся, пытаясь разглядеть темноту впереди, вглядываясь в невидимые воды в поисках проплывающего мимо корабля, но лишь далекие звезды встретили его блуждающий взгляд.
Плеск волн был бесконечно успокаивающим. Андерсон кивнул, резко проснулся и снова кивнул. Он встал, чтобы подбросить дров в догорающий костер, снова сел и снова задремал. Один раз приглушенный задыхающийся звук пробудил его ото сна. но он напомнил себе, что это мог быть только один из его спутников, которому приснился кошмар. Его голова медленно опустилась на грудь. В следующее мгновение доброе лицо Огдена снисходительно склонилось над ним, предлагая лечь и уснуть. Юноша свернулся калачиком там, где сидел, и сразу же заснул.
Возбужденные голоса разбудили его, и кто-то сильно встряхнул его. Наяву он подумал, что корабль заметил их сигнальный огонь, но на лице Огдена, склонившегося над ним, не было восторга-скорее застывший ужас.
— Это Эллис!- прохрипел он. “Он мертв! Что-то подкралось к нему ночью и… разорвало горло.- Он закончил в потоке слов.
Люди окружили что-то, лежащее сразу за кромкой воды в тусклом сером свете рассвета. Кларк беззвучно присвистнул и отвернулся. Кеншоу стоял на коленях, изучая неподвижное тело в поисках каких-либо признаков жизни.
“С ним покончено, — тихо сообщил он. Ландерс тоже склонился над телом, и когда Кеншоу поднял голову, их взгляды встретились и многозначительно замерли.
“Наверное, какое-нибудь морское чудовище, — быстро добавил доктор. — Кто-нибудь знает похоронную службу?”
Никто не знал.
— Ну, нам все равно придется похоронить его… здесь, — он указал на открытое море. “Кто-нибудь из вас выручит лодку, чтобы мы могли выгрести кусок…”
Когда они гребли назад от импровизированного захоронения в море, маленький остров вырос. Они закрепили лодку и бросились на мокрый песок. Никто не произнес ни слова. Они просто сидели там, молчаливые и потрясенные, пока прилив не пошел на убыль. Однако сбор плавника и поиски устриц наконец разрушили чары, и они снова заговорили естественным тоном. День полз с бешеной скоростью, и снова наступила ночь.
“Мои часы, не так ли?- Заговорил Ландерс, вгоняя в бревно еще один осколок снаряда. — Кларк, ты мое облегчение. Кларк кивнул, проглотив устрицу с недовольным выражением лица.
Наконец они свернулись калачиком и уснули. Ландерс сидел на корточках у костра, глядя в темноту и молясь в своей непривычной манере о том драгоценном сиянии света, которое могло бы стать ракетой с пролетающего мимо корабля. Однажды ему показалось, что он слышит какое-то движение позади себя в темноте. Он попытался вглядеться во всепоглощающую тень за аурой огня. С другой стороны острова донесся свистящий звук.
Ландерс встал и сделал шаг в ту сторону, но там ничего не было видно, и звук не повторился. Он тяжело опустился на стул, пожав квадратными плечами.
“Не может быть, — пробормотал он вполголоса. “Я сумасшедшая … но … Кеншоу тоже это заметил… О, мы оба сумасшедшие!”
Ландерс научился определять время по тому, как прилив ползет вверх по склону пляжа. Он встал, зевая, и подошел к группе, лежавшей как можно дальше от костра — ночь была душная. Он проверил спящих. Кеншоу-Огден-Андерсон-Риттер … Эллис? Он поймал себя на том, что смотрит на море, и нервно рассмеялся. Кларк … но где же Кларк? Ландерс снова оглядел группу, но Кларка среди них не было.
— Кларк!- Тихо позвал Ландерс. Затем, когда зов обрушился на тишину, » Кларк?- крикнул он громче. Ответа не последовало. — Он повысил голос до крика. Спящие тихо пробормотали что-то и сели один за другим.
— Какого дьявола!- проворчал Огден. “А ты не можешь разбудить его, не разбудив остальных?”
Лицо ландерса в свете костра казалось напряженным. И снова он как-то странно посмотрел Кеншоу в глаза. “Его здесь нет. Я не могу заставить его услышать меня … О, Кларк!- он громко взревел. Но ответа не последовало.
“Вы полагаете … — выдохнул Андерсон и замолчал. Но они знали, что он хотел сказать.
“Не знаю, — пробормотал доктор. — Ландерс, зажгите деревянную палочку. Мы обыщем весь остров … ”
Они нашли его недалеко от костра. Его остекленевшие глаза блестели в свете факелов, а горло было ужасно видно.
“Оно и его достало!- выдохнул Митерс. — А что, если это … —”
— У кого-нибудь есть пистолет?- тихо спросил Кеншоу. Его глаза снова встретились с глазами Ландерса, но он быстро отвел взгляд. “Это просто означает, что тот, кто несет вахту, должен быть вооружен… и внимательно следить за спящими.”
Но ни у кого не было оружия. Похоже, никакого оружия не было, кроме короткого перочинного ножа, которым они вскрывали устриц.
Они похоронили Кларка так же, как до него похоронили Эллиса. Теперь, когда эти двое пропали, круг часовых пришлось переставить. Огден и Доктор были выбраны после короткого спора, и еще одна ночь была отмечена в календаре Ландерса кусочком ракушки.
Огден скорчился у костра, вооружившись перочинным ножом, и напряженно всматривался в темноту за пределами света костра. При каждом малейшем движении спящих он вздрагивал и с опаской поглядывал то туда, то сюда. Один раз он начал кричать, потому что ему показалось, что он увидел какое-то движение среди спящих фигур в нескольких ярдах от него. Но это был только один из его товарищей, который встал и медленно двинулся к костру. Огден повернулся и снова уставился в темноту нашей эры, жалея, что в любой момент он не высматривает проходящий мимо корабль.
В этот момент что-то крепкое и сильное схватило его за горло. Часовой попытался закричать. но из его рта вырвалось лишь нечленораздельное бульканье. Его с силой швырнуло на холодный песок … а потом на него обрушились вращающиеся огни и тьма. Кеншоу, проснувшись на рассвете, нашел его обмякшим у потухшего костра, горло его было ужасно искалечено, как у Эллиса и Кларка. Он разбудил остальных троих-лицо очень бледное, глаза широко раскрыты, в них застыл ужас, что казалось неуместным для врача, знающего о смерти все, что только может знать человек.
— Ландерс,-заговорил он приглушенным шепотом, — ни одно морское чудовище не убило Огдена. Смотрите! Посмотри на эти синяки у него на шее!- Он указал дрожащим пальцем на то, что лежало на песке, и судорожно вздохнул.
Ландерс пристально посмотрел ему в глаза и кивнул.
“Я и раньше это замечал.- тихо сказал он. И ты тоже это сделал. Но я подумал, что сошел с ума.…”
Кеншоу невидящим взглядом уставился на сигнальный флаг. “Я должна была сказать ему. Но … я подумала … если только мы не были абсолютно уверены … это было ужасно сказать.”
— Что? Что это?- пробормотал юноша Андерсон, нервно переводя взгляд с лица доктора на Ландерса.” — Пальцы, — резко сказал Ландерс. — Пальцы мужчины. И его горло, — он с большим усилием вытащил его, — человеческие зубы.”
— Дикари?- прохрипел Андерсон, болезненно зеленея лицом.
“Мы все знаем, — бесцветным голосом произнес Ландерс, — что на этом острове нет никого живого, кроме нас самих.- Он сделал паузу и глубоко вздохнул. — Это был один из нас.”
Кеншоу судорожно вздохнул и перевел взгляд на открытое море. Андерсон мог только холодно смотреть на говорившего. Риттерс фыркнул.
“Ты сошла с ума, — сказал он с жаром. — Один из нас? Какой именно? Я, наверное.- Он коротко рассмеялся. “Я сбил с ног многих парней” — мрачно сказал он им после некоторого молчания, — но не так.…”
“Нет, нет!- Андерсон наконец обрел голос в истерическом блеянии. “Ни один мужчина не смог бы этого сделать… это… это слишком ужасно, чтобы думать об этом.”
— Ни один человек в здравом уме. сынок, — мягко сказал доктор. Но голод-неутолимая тоска по пище, по мясу-и однообразие, и смерть, глядящая ему в лицо, могут сотворить ужасные вещи с разумом человека. Древние называли это «одержимостью» — они говорили, что демон вошел в одно из наших тел и заставил его делать то, что мы никогда не могли бы сделать в наших чувствах. Мы бы назвали это … я даже не знаю как. Каннибализм … мания убийства, сопровождающаяся потерей памяти. Припадок, кажется, начинается после наступления темноты—это странный случай, — но кто бы это ни был, он ничего не помнит о нем, когда он… после того, как все закончилось.”
“Но … это же отвратительно! Глаза Андерсона расширились от ужаса. “Это может быть… я!- Он вдруг начал всхлипывать, как испуганный ребенок. “Что мы можем сделать?- Что мы можем сделать?- он завыл.
— Спокойно, сынок, — Кеншоу мягко положил руку на плечо мальчика. — Не позволяй этому овладеть тобой, не думай об этом, или мы все сойдем с ума, — резко сказал он. “Мы должны просто … следить друг за другом … каждую минуту.”
Спорить о том, кто будет дежурить в эту ночь, не приходилось. Никто и не думал спать. Они сидели у костра в напряженном молчании. каждый из них похолодел от страха перед тем, что один из них может внезапно стать тем, кем может стать он сам. Риттерс достал пару игральных костей, забытых после кораблекрушения, и они в отчаянии принялись играть на камешки, надеясь найти что-нибудь, что помешало бы им думать.
Корабль прошел, должно быть, около полуночи. Они увидели его свет и начали дико кричать, подбрасывая еще дров в сигнальный костер, пытаясь выбить кодовое сообщение двумя камнями. Но корабль прошел мимо, не обращая на них внимания. Они отчаянно бегали по острову, рыдая и ругаясь… пока низкий крик Кеншоу не привел их в чувство. Он показывал на что-то, лежащее в воде у дальнего края острова.
— Андерсон!- он застонал. — Бедный ребенок! Оставшиеся трое мужчин тупо уставились друг на друга. — Кто-нибудь … следил за мной все это время?- спросил доктор.
Ландерс и Риттерс покачали головами. В безумном возбуждении, вызванном проплывающим мимо кораблем, они оба забыли об ужасе, нависшем над ними, как темная туча. И вдруг Ландерс указал на темное пятно на грязной рубашке Риттерса. Кеншоу прыгнул вперед и схватил бандита за руку. Маленький человечек смертельно побледнел.
“Ты … ты хочешь сказать … это был я?- задохнулся Риттерс. — Как… как—”
Ландерс схватил его за другую руку и с мрачным торжеством указал на испачканную рубашку. — Кровь на твоей рубашке, Риттерс. Это первый след, который остался… после того, как… вы получили его там, когда вы … Андерсон, — он милостиво оставил эти слова невысказанными.
“Не-а!- В отчаянии прошептал риттерс. “Но я же не так его туда притащил! Смотрите! Я почесал грудь, поднося дрова к огню… ой, Эй, ты же не думаешь, что я … —”
“Мы не можем рисковать, приятель, — твердо сказал Ландерс. “Мы собираемся связать вас, пока не придет корабль. Риттерс болезненно уставился на них. “Не принимай это так близко к сердцу — ты не знал. Ничего не мог с собой поделать. Вы больной человек … ” Они связали его по рукам и ногам своими ремнями и привязали к выступающему куску рифа, несмотря на его мольбы. И в ту ночь они спали без страха.
Но утро принесло с собой поток еще более глубокого ужаса, чем прежде, обрушившийся на них. Риттерс, связанный и беспомощный, как младенец, был пятой жертвой. Как и все остальные, он остекленело смотрел в небо, горло его было изуродовано волчьими клыками.
Ландерс мрачно встретил ледяной взгляд доктора. — Ну, Кеншоу, — сказал он без всякого выражения, — теперь это между нами.”
В глазах доктора вспыхнул ужас. — Это… немыслимо, — пробормотал он. “Один из нас. Ты… или я.- Его губы яростно дернулись. — Спокойно, — Ландерс крепко сжал его руку. — Не позволяйте этому завладеть вами, док. Есть еще одна возможность-кто-то еще спрятался на острове в какой-то пещере, которую мы не нашли. Но оба они знали, что, когда начнется прилив, любое живое существо, которое может оказаться на острове, должно будет присесть вместе с ними на небольшой возвышенности или утонуть.
День казался крылатым, так сильно они боялись наступления ночи. Когда отлив отступил, они принялись собирать плавник и выкапывать устриц. Они говорили без умолку, как будто боялись тишины, которая обрушивалась на них, когда они замолкали. И когда солнце опустилось за горизонт, двое выживших начали наблюдать друг за другом с растущей нервозностью.
“Я отнесу эту охапку дров на холм.- Доктор говорил с деланным спокойствием, щурясь на край солнца над линией моря. — Может, мне открыть устрицы? Ландерс кивнул и протянул ему перочинный нож.
То, что произошло дальше, произошло слишком быстро, чтобы глаз мог уследить за происходящим. Быстрым змееподобным движением Кеншоу рассек левое запястье до кости, перевел лезвие и точно так же рассек правое. Ландерс с криком бросился вперед, но его спутник холодно улыбнулся и помахал ему в ответ. Кровь хлынула из порезов на мускулистые руки доктора — руки, столь искусные в остановке кровотечения, — и закапала на белый песок, где он стоял.
— Я не мог этого вынести, старина … прости, — тихо проговорил он и, когда Ландерс начал рвать на полосы его грязный носовой платок, добавил: — Нет, нет! Не пытайтесь остановить его — это ничего не даст. Я перерезал артерии. Это был самый безболезненный выход.”
Ландерс провел дрожащей рукой по влажному лбу. “Как ты мог так поступить? Кеншоу?- он застонал. — Должен же быть какой-то другой выход.-”
Доктор Кеншоу серьезно покачал головой. — Это единственный выход, Ландерс. Вы видите это – я знаю.Он тяжело дышал, и кровь хлестала из ран при каждом ударе его сердца. Он бессильно опустился на песок, горькая улыбка искривила его губы. “Я не мог этого вынести, — выдохнул он. — И рано или поздно мы бы узнали… Один из нас … знал бы. И” – он упал на спину, не в силах больше держаться, — я не мог унести это знание с собой в вечность, Ландерс. Я лучше умру … не зная… не мог вынести этого… я… был… последним человеком … — его голос упал до слабого шепота и затих.
Внезапно в тишине раздался знакомый звук. Ландерс на мгновение застыл, не веря своим глазам, потом резко повернулся и уставился на море. В тусклых сумерках неуклюжий силуэт грузового судна приближался к острову. Ландерс забыл об умирающем, забыл обо всем в этот миг безумной радости. Он быстро разжег сигнальный костер и набросал в него кучу дров, высушенных палящим солнцем. Он замахал руками и отчаянно закричал, схватил флаг и, размахивая им, по пояс погрузился в море в глупом беспокойстве. Но корабль уже заметил их белый флаг, и от него к острову отходила лодка.
Ландерс поплелся к доктору, всхлипывая от облегчения. Он поднял распростертое тело и яростно потряс Кеншоу, снова и снова выкрикивая это чудо. Но доктор Кеншоу ничего не слышал. Открытый нож все еще был зажат в его безвольной руке.
Когда истина стала очевидной, Лэндерса охватил медленный ужас. леденящий душу холод. В тот безумно радостный миг, когда он увидел спасательный корабль, он что — то забыл-что-то, что накрыло его сейчас, как ледяной прилив. Один из них — он сам или мертвец у его ног-безобразно убил пятерых человек, перерезал глотки пятерым своим товарищам, как хищный зверь. Один из них — но какой? Какой именно?
Ландерс провел дрожащей рукой по глазам. Его охватил порыв крикнуть предупреждение приближающейся лодке, крикнуть им, чтобы они возвращались и оставили его там умирать.
Но предположим, что это Кеншоу, лежащий сейчас в луже собственной крови, пролитой в отместку за те пять немыслимых преступлений? Тогда он, Ландерс, имел право вернуться и жить среди людей. Но … предположим, это был не доктор? Предположим, что он, Мартин Ландерс, утолил свою жажду мяса, безобразно убив этих пятерых мужчин? Он думал о предстоящей ночи на борту спасательного судна. Он видел в своем воображении застывшую фигуру-возможно, даже одного из тех, кто весело махал руками в приближающейся лодке, — распростертого на окровавленной палубе, с перерезанным горлом, словно от зубов дикого зверя.
Ибо он не мог быть уверен, что это безумие покинет его — если, конечно, он действительно был человеком-монстром — после того, как покинет этот проклятый остров. И снова домой, с открытой дверью, ведущей к кроватке маленького Марти, к кровати Хелен рядом с ней … Ландерс громко застонал. И даже если эти ужасные припадки больше не будут мучить его, все равно останутся Эллис… Кларк… Огден… Андерсон… Риттерс.
Он еще раз взглянул на безжизненное тело у своих ног. Да, Кеншоу выбрал единственный выход. В любом случае, доктор был бы убит или остался бы с немым свидетельством шестого искалеченного трупа — и, в любом случае, смерть была единственным ответом. Если бы только он задержал удар ножом еще на несколько минут, пока грузовое судно не подаст сигнал о спасении! Но нет-факт оставался фактом, что один из них… один из них… и все же, если бы безумие вернулось, они поймали бы маньяка на корабле, заковали бы его в цепи, как дикого зверя, которым он был, и другой человек мог бы выйти на свободу. Но сейчас…
Ландерс тупо уставился на приближающуюся лодку. Теперь он мог видеть лица мужчин, ободряюще улыбающиеся, слышать их крики поддержки. Мрачная улыбка искривила его рот.
“Я последний человек, — сказал он вслух. — Последний из семи.- Как трусливо со стороны Кеншоу оставить его с этим черным вопросом над головой! Ему стало ясно, как приговор смерти, что он никогда не узнает… разве что ценой жизни другого бедняги. Ландерс медленно наклонился и высвободил перочинный нож из вялых пальцев Кеншоу.
“На палубе. дружище!- крикнул человек, стоявший на носу спасательной шлюпки. “Мы … идем!”
Ландерс не ответил на приветствие. Он проверил обесцвеченный клинок в своей руке мозолистым большим пальцем. Он был не очень острым — но достаточно острым…
