Тополь — это жуткая история о привидениях двух молодых девушек в английской школе-интернате, над которыми издеваются и исключают их одноклассники. Он вдохновлен старой историей о привидениях Элизабет Боуэн под названием «яблоня».
Я помню школу Крэмптон-парк. Я ходил туда, когда мне было 12 лет. Это была школа-интернат. Там было около 100 девочек, и мы все спали в одном большом общежитии.
Дом был очень большой и мрачный на вид. Возможно, когда-то он и был красив, но теперь пришел в упадок. Откровенно говоря, это место разваливалось и разваливалось на части.
Территория была очень большой и полной деревьев. Сад был окружен очень высокой стеной. Это было похоже на тюрьму. Мы были заперты там так долго, что это начало казаться всем нашим миром.
Я не думаю, что это была очень хорошая школа. Учителя не были недобры к нам или что-то в этом роде, но все это было ужасно. Казалось, все идет наперекосяк.
Похоже, у нас с Донной всегда были неприятности. Там было около сотни других девушек, но ни одна из них не любила нас. Вот так мы и оказались вместе. Мы были самыми непопулярными. Никто не хотел с нами общаться. Наверное, поэтому мы и болтались друг с другом. Больше мы никому не были нужны.
Донна была очень некрасива. Она выглядела очень странно, с ее дикими, вьющимися, неухоженными волосами и ее тусклой, немодной одеждой. У нее было все лицо в пятнах, и она носила толстые очки, из-за которых ее глаза казались выпученными. Я выглядел почти так же плохо.
Как будто у нас была какая-то болезнь. Никто к нам и близко не подойдет. Им было стыдно, что их видели вместе с нами. Иногда нам было стыдно, что нас видят вместе. Я не думаю, что мы понимали, насколько мы были несчастны. Мы никогда не говорили об этом, потому что нам было слишком стыдно. Мы привыкли притворяться, что все в порядке. Мы пытались убедить себя, что это просто потому, что мы другие.
Мы часто сидели вместе в уединенном уголке сада, в тени красивого старого тополя. Мы называли его”народное дерево». Мы привыкли обманывать себя, думая, что мы самые популярные, а все остальные девушки-уроды. Было очевидно, что мы обманываем себя, но, поскольку нас было двое, мы были в состоянии поддерживать иллюзию, и это только усугубляло ситуацию.
Невозможно было поверить, что кто-то может заботиться о нас обоих. Мы даже не заботились друг о друге. Мы были похожи на двух пациентов в больнице, изолированных от других и помещенных в карантин из-за отвратительной и заразной болезни. Я начал чувствовать, что если такова жизнь, то я больше не могу ее выносить.
Затем, однажды, учитель дал нам классный проект, и я был в паре с другой девушкой. Она была одной из самых популярных девочек в школе. Она была такая хорошенькая, и все ее любили.
Пока мы вместе работали над проектом, она как-то сжалилась надо мной, и мы стали друзьями. Она взяла меня под свое крыло и показала, как улучшить мою внешность. Она заставила меня причесаться, умыться и воспользоваться дезодорантом. Она сказала, что не возражает против меня, но Донну терпеть не может.
Когда мы закончили проект, я думал, что она бросит меня, но она этого не сделала. Потом она познакомила меня со своими друзьями, и, к моему удивлению, я стал нравиться и другим.
Я присоединился к их группе и начал дистанцироваться от Донны. Она осталась одна. Я бросил ее и буду избегать, как чумы. С того момента, как мы расстались, у меня все пошло как надо. Она, казалось, олицетворяла все самое ужасное в моей жизни. Она олицетворяла собой период моей жизни, который я хотел забыть.
Донна была несчастна, когда я ушел от нее. Она никогда не плакала, просто бродила одна, выглядя потерянной и несчастной. Когда я был с другими, я часто видел ее, сидящую там в одиночестве под тополем и наблюдающую за мной. Всякий раз, когда другие показывали на нее пальцем и высмеивали, я присоединялся к ним, смеясь и издеваясь вместе с ними.
Однажды днем Донна подошла ко мне, когда вокруг никого не было. Она попросила меня пойти с ней к тополю. Я не хотела идти с ней, но чувствовала себя виноватой, поэтому пошла.
Когда мы приехали туда, я не мог этого вынести. Я не хотел, чтобы другие видели меня с ней. Я боялся, что зловоние ее непопулярности передастся и мне. Я так боялась, что меня снова исключат, что наговорила ей ужасных вещей. Я сказал ей, что ненавижу ее. Я сказал ей, что хотел бы, чтобы она умерла.
В ту ночь, лежа без сна в постели, я видел, как она встала. Она надела халат и вышла из спальни. Она не вернулась. Я лежал и ждал, с ужасным чувством под ложечкой. Мне показалось, что у меня перехватило горло.
На следующее утро учителя заметили, что Донна пропала. Они искали ее повсюду, но никто не мог найти ее. Они позвонили ее родителям, но от нее тоже ничего не было слышно. Все решили, что она сбежала.
Через несколько недель я уже был в саду. Я подошел к тополю и сел в тени. Потом я случайно поднял глаза. Тогда-то я и увидел ее. Две гниющие ноги болтались прямо над моей головой. Ее мертвые глаза смотрели на меня обвиняюще. Она повесилась. Все это время ее гниющий труп болтался там неделями, спрятанный среди ветвей тополя, и никто ничего не знал.
После этого у меня случился нервный срыв. Я потерял сознание, и меня отвезли в больницу. Я неделями лежал в постели, изнемогая, не в силах ни спать, ни есть. Они не знали, буду ли я жить или умру. После этого жизнь уже никогда не была прежней.
Школа пыталась замять это дело, но вскоре слухи просочились наружу. Об этом писали во всех газетах. ” Маленькая девочка совершает самоубийство в школе», — кричали заголовки. Это был настоящий скандал. В газетах было мало подробностей и много домыслов.
Дерево было срублено. Некоторые преподаватели и сотрудники уволились. Большинство учеников были увезены домой родителями. В конце концов школа была вынуждена закрыться, а разрушенный старый дом и территория были проданы в убыток.
С тех пор Донна не дает мне покоя. Я вижу ее на каждом дереве, мимо которого прохожу. Она висит на ветвях, вся красная, с высунутым изо рта фиолетовым языком, и обвиняюще смотрит на меня своими несчастными выпученными глазами.
Не имеет значения, где я и с кем. Я просыпаюсь среди ночи и вижу, что она стоит надо мной, завязав на шее пояс халата. Она зовет меня за собой, и я не в силах сопротивляться.
Иногда я ловлю себя на том, что хожу во сне. Мой муж обнаруживает меня с ремнем, плотно обернутым вокруг моей шеи. Ему приходится трясти меня, чтобы разбудить, и шлепать, чтобы я успокоилась.
Это только вопрос времени, когда она добьется успеха. Это только вопрос времени, когда она осуществит свою месть. Это только вопрос времени, когда Донне удастся взять меня с собой… обратно к тополю.
